Люди, ножницы, бумага

19 июля 2012

Алексей Ляпунов и Лена Эрлих, известные как рабочее объединение «Тоже люди», живут в Новосибирске через дорогу от магазина, где продается цветная бумага. Из этой бумаги, а также картона, кальки и прочей продукции целлюлозной промышленности. «Тоже люди» делают свои «проделки»: тщательно проработанные, сложные, объемные, полные жизни иллюстрации, интерьерные картины и открытки. 

Лена Эрлих: Я родилась в маленьком городке на берегу реки Лены. Железнодорожный вокзал моего города так и называется — «Лена». 

Папа был первоклассным столяром, делал красивейшие вещи из дерева, а мама — крутой радисткой. В советское время, когда еще не было интернета, она с помощью азбуки Морзе общалась с людьми со всего мира. Особенно мне нравились соревнования радистов: в назначенное время они выходили в эфир и обменивались почтовыми адресами, а потом рассылали друг другу свои фирменные открытки. Побеждал тот, кому приходило больше открыток.

Сейчас мне 42 года, и я понимаю, как мне повезло в детстве со взрослыми. Первую серию картинок я сделала в детском саду: девочки наперебой просили рисовать им свадьбы. Художественная школа надолго отбила интерес к рисованию. Но в 25 лет я снова захотела рисовать и приехала в Новосибирск учиться. На последнем курсе худграфа нашла работу в веселой дизайн-студии «Квартет», где работал Леша. Вот тогда все закрутилось, завертелось и покатилось.

Алексей Ляпунов: Как и все, я рисовал в детстве, посещал кружок декоративно-прикладного искусства, где и познакомился с бумагой, деревом, керамикой, красками, фотографией. Конструкторы и «Занимательная физика» — мои любимые игрушки. Все машинки я сначала разбирал, а собирал назад не все, зато оставались клевые колесики и моторчики. Я считаю, машинки-роботики должны быть разборными, нет ничего интереснее, чем узнать, как что-то устроено, особенно в детстве. В школе учился на двойки-тройки, просто было скучно и неинтересно. Мама говорила, мол, учись как хочешь, лишь бы человеком хорошим был.

После школы пошел в техникум, чтобы стать специалистом по контрольно-измерительным приборам и автоматике и работать на заводе. Но прогуливал занятия и торчал в вычислительном центре, увлекся программированием (компьютеры были суперские — 16 килобайт памяти, «Бейсик» в ПЗУ и меленький черно-белый мониторчик). После армии трудился в Сбербанке програнегром. Тогда мне попался «Корел» второй версии, дико глючно-тормозная софтина, но единственный в то время векторный редактор на «Винде». И вот однажды совпали два условия: меня адски доконала скучная работа в банке и попалось объявление в газете: «Требуется спец. в рекламный отдел, знание компьютера и бла-бла-бла». Как-то на импульсе рванул туда, прошел конкурс и примерно год клепал черно-белую газетную рекламку (ксероксы, уазики, компы, телефоны, телевизоры и все такое). Глянцевая и даже просто цветная периодика тогда в Новосибирске не печаталась. Поверить трудно, но тогда настольных цветных сканеров не производили, не говоря уже о «Вакомах» и флешках. Елки-палки, тогда не было даже интернета, то есть вообще не было — ни в Москве, ни в Нью-Йорке! Это был 93 год прошлого века, так я попал в профессию. 

Откуда у вас такое название?
А. Л.: В какой-то стопке старых «дизайнерских» журналов была статья о студии «Эмигре», и там был то ли слоган, то ли название статьи «Дизайнеры — тоже люди». Фразочка зацепилась за нейроны. А через много-много лет, когда регистрировали с Леной контору, всплыла как идея для названия. 

Л. Э.: А я думала, это из-за заказчиков, которые частенько нас торопили, и приходилось напоминать им, что мы — тоже люди.

Кто придумал вырезать иллюстрации из бумаги, когда вы начали это делать, как и у кого учились? Как сейчас работаете чаще — в графике или в бумажной пластике?
Л. Э.: Придумал Леша, а я долго сопротивлялась, помня первое занятие по аппликации в детском саду, — у всех одинаковые некрасивые неаккуратные цветочки. 

Первую бумажную картинку сделали в 2006 году и начали изучать и смотреть, кто что делает из бумаги: Бритни Ли, Меган Брайн, Клив Стивенс, Кевин Кидней. Изо всех сил стараемся делать по-своему, понимая, что, возможно, изобретаем велосипед. Графику очень люблю, без нее никак, ведь она основа бумажной картинки.

А. Л.: Да-да, детсадовской аппликацией можно отбить всю охоту прикасаться к бумаге. Думаю, возможность делать иллюстрации из бумаги (именно иллюстрации, а не... предметы искусства) появилась совсем недавно, потому что появились недорогие плоттеры, простые и доступные цифровые фотоаппараты, магазин с широким выбором бумаги через дорогу, быстрый интернет. Без этого просто невозможно вписаться в график.



Чем цепляет бумажная иллюстрация? Какие «рукодельные» техники вы еще пробовали?
А. Л.: Я не настоящий художник: недопрограммист, совсем чуть-чуть тридэшник, немножко конструктор, капельку фотограф и еще пять капель дизайнер — вот это мне нравится. Еще нравится копать тему. Например, клиент заказал изобразить кафешки в разных странах. Ищешь, изучаешь, что особенного, какие люди там, как одеваются, чем живут, какие дома, растения, какой там строй политический, религия, ландмарки. Складываешь картину в голове, зарисовочки делаешь, погружаешься в тему. Сейчас это гораздо интереснее, чем пять-семь лет назад: развитый поиск, прогулки по гугломапсу, фотки с ГПС-координатами, фильмы, музыка, чертежи — все доступно.

Нравится хитрить и выкручиваться. Например, световой короб (за пять сотен баксов, наверное) — это шесть потолочных плиток из пенополистирола и широкий скотч (в триста рублей легко уложиться). Или например, снимал картинки с одной лампочкой. Аппарат на штативе, освещаешь сцену с одной стороны, чик с пульта, потом с другой - чик. А в «Фотошопе» совмещаешь и подкрашиваешь, и получается сцена, освещенная с двух сторон разноцветным светом. А если проклеить картонку алюминиевым скотчем (из «Ашана» за 54 рубля), получится отличный отражатель. Сэкономленные деньги — заработанные деньги.

Л. Э.: Можно сказать, что мы пока зациклены на бумаге. Чем-то она нас зацепила и не отпускает. А в детстве я много лепила, и сейчас, поглядывая на работы Ирмы Гранхолц, подумываю еще и полепить.

Нужно ли уметь рисовать, чтобы работать с «объемной» иллюстрацией? Делает ли картинку «материал»?
Л. Э.: Думаю, без умения рисовать вполне можно делать абстрактные «объемные» композиции. Или еще пример: моя мама делает гибких кукол из проволоки, шпагата и ниток. Фотографирует их, обычно в путешествиях, и получаются иллюстрации и даже комиксы без рисования. Однажды совершенно незнакомый житель Бордо, видя как мама пытается пристроить куклу, предложил ей свою помощь.

А. Л.: Конечно, надо уметь рисовать (не обязательно в академической манере), надо же как-то показывать эскизы клиенту. И желательно, чтобы он понял, что к чему. Хотя было время, мы делали очень срочные иллюстрации для журнала «Эксперт-Сибирь» и вместо эскизов отправляли описание сюжета словами, типа «на картинке будет огромный мешок мусора, а наверху у него застежка, как у кошелька» — к статье о мусороперерабатывающей отрасли.

Материал — это как специя к сюжету. Когда мы смотрим на картинку из бумаги с хорошо просматриваемой текстурой, в мозгу включается тактильная микросхема. А освещение и тени запускают подпрограмму ощущения натуральности. Это все работает, уверен. Бывает так, картинка вообще без сюжета (ну, типа, едет мужик на велике), а материал ее вытягивает, на нее чуть дольше смотрят, чем она заслуживает. Это как посолить бутерброд — вроде все то же самое, а бутерброд вкуснее. Слил все секреты :)

Как устроен процесс подготовки бумажной иллюстрации? 
А. Л.: Тут все обычно: сюжеты, эскизы, подготовка чертежей и форм, режим, клеим, собираем сцену, чик-чик птичка вылетает, ретушь — и вуаля. Прощай, неделя жизни!

Л. Э.: Из-за этого процесса я иногда ощущаю себя плоттером. Иду по улице и мысленно все вырезаю. В голове моей, как у Винни-Пуха: руки, ноги, головы, носы, туфли, окна, собаки. Смотрю на цветок и думаю: «Надо вырезать двух маленьких человечков, положить их в серединку цветка, и будет картинка». Ну а фразы типа: «Я потеряла нос!» или «Не могу найти вторую ногу!» вообще обычная часть процесса. Особенно нравится, когда Леша говорит: «Я дом доделал, яхта готова, деревья еще нужны?».

Какими инструментами, бумагой, клеем и приспособлениями вы пользуетесь? 
А. Л.: Как-то мы перепробовали 15-20 сортов клея и, о счастье, нашли то, что надо — Авантре ПВА. С тех пор не слазим с него, очень правильный, густой, в меру быстросохнущий. Еще 3М-спрей 75 и 77 незаменимая штука, когда надо ровно приклеить лист бумаги на картон или пенопласт. Японские ножи «Ольфа» очень хороши. Цветная бумага для пастели оказалась вполне подходящей (цвета, толщина, текстура, гибкость и прочность), может, бывает и лучше, но у этой огромный плюс — она продается в магазине через дорогу. И еще всякое разное: бамбуковые шпажки для пикника, детский металлический конструктор, липучка, проволока. 

Л. Э.: Мой основной инструмент, кроме ножа, — пинцет для мелких работ. Очень удобно использовать липучку для временного закрепления деталей. Обязателен светостол и коврики для резьбы.

Есть ли специальные мега-супер-приемы и знания, добытые ценой ужасных ошибок? 
А. Л.: Да это постоянно происходит. Вот недавно выяснилось, что стены из потолочной плитки, оклеенные бумагой, очень плохо реагируют на изменение влажности воздуха. Погодка поменялась, за окном дождик, пол и стены на уже готовой сцене так повело, что пришлось их выкинуть и все переделать. И с недавнего времени Лена стала подкрашивать фигурки акварелькой, красота!

Л. Э.: Да все очень просто: люди, ножницы, бумага, и не надо думать, куда пойти вечером. На конкретные вопросы всегда отвечаем. Однажды человек из Польши спросил: «Мой маленький сын любит клеить из бумаги, но расстраивается из-за плохого клея. Каким клеем вы пользуетесь?» После нашей рекомендации он написал, что теперь другое дело и ребенок клеит с радостью.



Все делается вручную или что-то автоматизируется?
А. Л.: Все, что ускоряет процесс, обязательно надо автоматизировать. Клиенту нужно быстро и дешево, никто не будет ждать, останешься без работы. 

Л. Э.: Плоттер, фотоаппарат, софтбокс — технологические помощники. Вручную делается многое, книжка «Звучит», например, наполовину «ручная».

Проводите ли вы мастер-классы, учите работать с бумагой других?
Л. Э.: У нас зимой была встреча со студентами худграфа. Они прекрасно рисуют и работают с разными материалами, им нужны практические советы по продвижению себя в профессии. 

Что происходит с оригинальной картинкой после того, как ее отсняли? Все эти шкафчики, человечки, коробочки, цветы, сотни предметов — у них есть какая-то вторая или третья жизнь?
Л. Э.: Если покупает клиент, то отправляем ему, что-то дарим друзьям и даже соседям. Несколько работ лежат в коробках и чего-то ждут.

Как воспитать котов, чтобы они ничего не ели, не рвали и не утаскивали под стол?
Л. Э.: Воспитывать никого нельзя, нужно просто договариваться и на всякий случай ценное от них прятать. 

А. Л.: Мне кажется, Чичи и Фифи как-то понимают, что из этого в итоге получается «Вискас», а из отходов — туалетный наполнитель.

Самый необычный заказ, который вы когда-либо делали?
А. Л.: Вот недавно придумали новый стиль, точнее, он сам придумался. Нужно было сделать совсем маленькие картиночки, а мы всегда стараемся работать в масштабе, близком к печатному. И получилось шикарно. Высота человечка — три сантиметра примерно. Конечно, книга «Звучит», освоили барельефную технику, она дешевле объемной. И один из первых заказов от Студии Лебедева — картинки для скринсейверов по технике безопасности, было очень интересно. Освещение тогда четырьмя настольными лампами делал. Обычных заказов вообще меньше, чем необычных.

Л. Э.: Необычно было делать музыкантов из колбасных оболочек. Интересно делать работу для конкретных людей: знакомишься с человеком, его семьей, историей жизни, какими-то событиями, которым обычно посвящается картина. Это нелегкая работа, но интересная.

Есть ли любимая и нелюбимая работа? 
А. Л.: Нелюпимый рапота? Моя непонимайт! Хотя есть, конечно, моменты, которых хотелось бы поменьше. Например, отправляешь чистовик, а поправки присылают через четыре дня. За это время на сцене уже все чуть посдвигалось, кое-что повело, пыль осела, кошечка бежала — хвостиком махнула... И приходится все по-новому ставить, да желательно в точности так, как было утверждено: и фотоаппарат на то же самое место, и штатив на ту же самую высоту, а как правило, это невозможно. Хорошо, если клиент относится с пониманием, но встречаются и другие: «Ничего не двигайте, только поменяйте текстуру ковра»... Кааак?! Как я это сделаю? Это же не в тридэшке ссылку на текстуру поменять! Причем, совершенно понятно, что ни на имидж, ни на продажи цвет ковра не повлияет. Слава Большому Взрыву, это бывает очень-очень редко.

Еще мне очень трудно общаться с людьми, страдающими маркетоидными расстройствами центральной нервной системы. Как в «Бойцовском клубе»: «А давайте сделаем иконку василькового цвета? — О да, эффективность прежде всего!». Сердце кровью обливается, когда видишь, как бездарно организованное дело пытаются прикрыть ребрендингами-решмендингами, красивыми картинками и громкими непонятными слоганами красным капс-болдом. Бывало, что и отказывали некоторым.

Л. Э.: А я все люблю! Даже если задание скучновато, есть масса вариантов сделать его интересным.

А. Л.: Полностью с вами согласен, коллега!

Нужен ли какой-то особый склад характера, чтобы заниматься такой работой?
А. Л.: Склад характера... А в голове картинка — такой сарай с огромным замком на двери и табличкой «Склад №2 Отв. Х. А. Рактер». Наверное, нужно, а может, и нет. Не думаю, что у всех иллюстраторов и дизайнеров какой-то один специальный характер. 

Л. Э.: Может, не сарай, а ангар? Мне кажется, важен не склад характера, а союзник, хотя бы один, а лучше много.

Как вы от работы отдыхаете?
А. Л.: А мы не напрягаемся! (шутю) Хороший отдых — смена деятельности. Устал втыкать в фотошоп? Дома есть чем заняться: постирать, кофе намолоть, сварить супчик, навести порядок в коробках с бумагой, прогуляться в магазин. Ну а развлечься? На пару часов в боулинг, в будни с утра там вообще никого нет, музыка не орет, не накурено, красота.

Л. Э.: А я все думаю, когда мы начнем работать? Но лучше всего на природе.

Как распределены обязанности, кто чем занимается и почему?
А. Л.: Лена офигенно рисует и делает людей, а я больше мебеля всякие, растения, машинки.

Л. Э.: Обязанностей нет, но так получается, что все самое сложное делает Леша, а я наслаждаюсь рисованием.

Что вы умеете делать из бумаги?
Л. Э.: Мы умеем многое делать, но многому еще предстоит научиться. Недавно получились красивые цветы.

А. Л.: А я не умею делать оригами, не люблю (скорее, не понимаю) квиллинг, скрапбукинг,  а «распечатай-вырежь-склей» так же, как раскраски, убивает весь кайф.

Какие интересные направления работы с бумагой вы отслеживаете, кто из художников — коллег по материалу нравится, что хотелось бы попробовать?
Л. Э.: Нравятся Юлия Бродских, Megan Brain, Chloé Fleury, Kevin Kidne, Крис Гилмор, Антон Федоров.  Хочу научиться делать такие рельефы как Йоко Нишимура.

А. Л.: Джефри Нишинака — просто отрыв башки. Очень милые картинки Кэролайн Дудлс. Людмила Москвина шикарно оформила книги серии «Татьяна Толстая рекомендует»

Почему в России так мало качественной «объемной» иллюстрации, хотя предпосылки есть — с детьми принято много заниматься «кружковым» творчеством. Есть ли между ними какое-то качественное различие, или дело только в наработанном профессионализме и технике?
А. Л.: Дети должны заниматься в кружках, и обязательно в разных. В детстве много времени, и потерять его — это потерять что-то (а может, и самое главное) во взрослой жизни.  Мало потому, что мало кому сейчас нужен непростой путь без уверенности в успехе. Научился запускать «корелдру», и все — уже кул-дезигнер, пальцы веером, нос в потолок.