Искусство — не преступление

2 октября 2012

Иллюстратор Леся Черныш давно живет в Берлине — в небольшой квартире, состоящей из трех с половиной комнат, в доме 40-х годов, в районе Целендорф на юго-западе города. Заходите.

Это почти окраина. Можно сказать, очень благополучный и динамичный район, куда переезжают в свои дома с садиками, кучей детей и собаками.



Берлин сам по себе очень зеленый город, но здесь особенно зелено, тихо, и по ночам пахнет соснами. Правда, у меня ночами у монитора соснами не пахнет, только запах свежевымытых соседей, под утро уезжающих на работу. Вечерами на улице нередко можно встретить лис, зайцев и даже кабанов.

Некоторые считают, что Целендорф это не Берлин. Возможно, эти некоторые правы: здесь нет модных кафе, галерей и красивых магазинов, но зато есть лучшие школы в городе, что для меня в какой-то момент стало решающим фактором. От центра до меня — 20 минут езды на машине и 30 — общественным транспортом. Иногда наоборот (у нас тоже бывают пробки). Здесь можно не закрывать машину или окно в ней, но наутро она по-прежнему будет стоять там, где ее оставили. Здесь можно в пижаме пойти за булочками. Как жаль, что я их не ем.

Это моя третья квартира в Берлине. Живу я в ней больше 12 лет. Уверена, что не последняя. Хоть я ее и люблю по-своему, но очень хотелось бы жить в месте с большой мастерской.

Я с радостью коллекционирую черные вещи, шарфики и туфли, а вот игрушки, детские и совсем уже не детские, не коллекционирует никто — в них играет мальчик А. Некоторые мягкие игрушки на фотографиях я сшила сама (например, глазик). Была хорошая фаза в жизни — шила игрушки, собирала бусы и браслеты. Может быть, когда-нибудь снова к этому вернусь. Это очень приятное занятие — делать вещи своими руками.

Когда я уезжала из бывшего Советского Союза, не смогла взять с собой ни одной книги. А в Киеве у меня была неплохая библиотека. Все раздарила или отдала родственникам на вечное хранение. Мои настоящие книги приобретены уже здесь. Поэтому, в целом и сравнивая, книг у меня немного, и в основном они с картинками. Конечно же, много русской классики, на случай если у мальчика А. возникнет желание перечитать что-то в оригинале. Много книг по иконописи и реставрации, так как во время учебы я лет десять интенсивно реставрировала иконы, изделия из дерева и советскую монументальную живопись.

В последнее время я все меньше и меньше читаю живые книги, к сожалению, и все больше в электронном виде. Но как бы далеко ни зашел прогресс электронного книгоиздательства, нет ничего прекраснее, чем взять в руки хорошо изданную книгу и пролистать до нужной страницы, заложить закладку, положить под подушку, а потом вернуться к ней утром. Очень люблю запах книг. Каждая пахнет по-своему. Поэтому все мои книги я знаю в лицо, редко и с некоторым легким напряжением даю  «полистать» на время, нервно переспрашивая, не налистались ли уже. Часто покупаю старые книги у букинистов. Хотела бы научиться их реставрировать.

У нас есть телевизор, и иногда я его смотрю. Здесь можно было бы написать красивый пассаж о том, как мы смотрим только исторический канал или канал про культуру, и как они обогащают наше мировоззрение, но не стану. Мы с мальчиком А. любим по вторникам посмотреть «Симпсонов». А стоящие фильмы немецкое телевидение транслирует почему-то в очень позднее время. К слову, немецкий дубляж чудесен, зачастую лучше оригинала. Ну и с нашими русскими видеоресурсами вряд ли возникнет желание сесть вечерком у телевизора и посмотреть «свежий блокбастер», которому уже года три. Половину просмотренных фильмов я, скорее, прослушала, чем просмотрела. Ночью, когда работаешь и вся музыка надоела донельзя, очень приятно поставить в левый верхний угол монитора фильм и слушать его, слушать...

У нас были домшние животные, но в трудные времена мы их всех съели: канарейку Зою с мужем, потом был хомячок Дуся, собака Чуха и еще одна кошка Мися. Сейчас держимся и никого не заводим.

 

Одно время я собирала японские матрешки. Все началось с того, что первую матрешку нашла на улице. И в последующие пять лет все друзья и близкие дарили мне только матрешек. Самые красивые стоят на полках перед книгами, остальные в коробке. Сейчася больше ничего не коллекционирую, кроме вещей, которыми пользуюсь.

 

Чудесные жестяные банки — подарок моей подруги из Парижа. Сейчас таких уже не найти. В них хранится берлинский воздух.

С рабочим местом у меня все просто: стул, стол, книжные полки, рядом кресло и в пяти метрах кроватка — очень важная составляющая моего рабочего процесса. Всякий раз, когда приходит новый заказ, перед тем как дать согласие, мне надо пойти полежать, подумать и нарисовать картинку сперва в голове.

Когда я пишу картины большого размера, снимаю на это время мастерскую. А так, мне трудно работать с кем-то еще рядом. Мизантроп внутри не дает мне возможность каждое утро мило улыбаться и обсуждать свежие новости. Не люблю слушать музыку в наушниках, тихо не воспринимаю, а без нее тяжело. Вечно мерзну, поэтому люблю работать с пледом или одеялом на коленях и в дурацкой шапочке. Обожаю шапочки, но никогда-никогда не ношу их за пределами квартиры.

На фотографии моего рабочего места, конечно же, все прибрано. На самом деле, когда я работаю, вокруг вырастают слои из набросков, книг, чашек, пепельниц и вещей, которые добавляются каждый день по жизненной необходимости и которые очень нужны, пока работаешь. Люблю, чтобы все было под рукой. Правда, между проектами я опять делаю уборку и всегда начинаю с чистого стола, ну или почти всегда. Очень люблю всякие коробки, в которые складываю: штуки, которые надо разобрать срочно, и штуки, разборка которых может подождать пару лет. Так мне удобно содержать рабочее место в более или менее просматривающимся порядке. Но трудно. Очень. Особенно если срочно надо найти какую-то важную бумажку.



Винные пробки начали собираться не так давно. Первая упала в сосуд чуть больше года назад. В лирическом отступлении для тех, кто еще не узнал всей радости опустошенного бокала хорошего красного вина вечером, после или перед рабочим днем, или ночью, или в компании близких людей и друзей, скажу, что это лучше рюмки водки, чашки чая или стакана самой чистой воды.

Недовольное печенье, или Face Cookie было частью выставки в моем берлинском агентстве. Внутри марципан, а сверху съедобная картинка. Это параллель с так называемыми Space Cookies с «криминальным» содержимым, которые можно купить в Берлине в далеких и модных районах, где находятся темные и страшные бары. Поздним вечером или уже невинным утром мрачные личности продают Space Cookies, которые они пекут на своих крошечных кухнях. Отличная вещь, кстати, рекомендую.