Инфографика

Таня Деваева, 30 апреля 2013

Инфографики в зоне нашей видимости становится все больше. Разные русские ребята ею и занимаются, и даже спорят о том, что считать инфографикой, а что нет (хотя разновидностей ее много, см., например, номинации конкурса The information is beautiful). В то же время в рефлексивных заметках по поводу развития инфографики в России то там, то сям мелькает одна мысль: наш читатель не привык к визуальной подаче информации, его нужно к ней приучать, воспитывать вкус и подогревать интерес  — и все силами энтузиастов, которые сами это любят и потому несут народу.

Не то чтобы хочется спорить, но интересны два момента. Во-первых, чем в этом смысле инфографика отличается от любой нетривиальной, «умной» иллюстрации? Ее вообще нечасто можно увидеть в русских журналах, газетах и пр. Заметно также, что издания, которые не чураются такой иллюстрации, печатают и инфографику — «Секрет фирмы» до последнего редизайна, например. Или все-таки у ее распространения и популяризации есть своя специфика?

Второе: предполагается, что инфографику читателю воспринимать сложно (или непривычно?), и к этому его нужно «готовить». А откуда эта непривычность? Если подумать, школа была хорошим источником инфографики. Учебники по биологии, анатомиии, физике, химии всегда содержали схемы, таблицы, рисунки. На географии и истории не было продыху от карт. Даже в книжках по русскому языку встречались специфические схемы с визуализацией правил. И потом — куча пособий, настенные плакаты, диаграммы, чертежи. Таблица Менделеева! С другой стороны, трудно вспомнить задания на организацию, структурирование данных, зато сочинений — аналитики в словах — было написано много.

Подборка редакции — примеры школьной и околоучебной инфографики (сравниваем, как хорошо выглядят по сравнению с остальным The Elements и первые варианты таблицы Менделеева )

 


 

Максим Чацкий,
иллюстратор Bang! Bang!


Для себя я сформулировал определение, что инфографика — это рассказывание историй в форме, удобной для зрительного восприятия. Ключевое слово, вокруг которого здесь все вертится, — истории. При этом язык, на котором происходит коммуникация, может видоизменяться: от общепринятых символов к новоизобретенным,  вплоть до полного отсутствия текста.

Сюжеты для инфографики берутся оттуда же, где их находит журналистика. Это буквально все, что должно быть проанализировано, разобрано на запчасти, пересобрано и внятно изложено. На простом примере инструкций к бытовой технике можно проследить, что одни истории удобнее раскладывать в виде текста, другие — в виде иллюстраций, третьи — таблиц, четвертые — в виде графиков, пятые — в виде блок-схем и т. д. Тут важно вовремя опомниться и оставить некоторую рыхлость, прозрачность считываемой информации, не уплотнять все до состояния железобетона.


Из обилия информации и увлечения ее визуализацией происходит основная проблема современной инфографики — часто форма подменяет собой содержние, количество обработки затмевает смысл. А всегда должно быть что сказать. Всегда надо задавать себе вопрос — зачем мы это сделали? Хорошая инфографика — это параллельная работа двух, а очень хорошая, скорее, даже трех единомышленников. Журналиста, который рассказывает историю и которому необходимо понятнее, нагляднее, объемнее, многомернее донести до читателя факты. Визуализатора (дизайнера или программиста), который может, взявшись за историю, обнаружить неожиданные паттерны в графическом представлении и показать это журналисту. И человека, с которого логичнее было бы начать это перечисление, — условного хакера, добывающего массив данных. С исчезновением одного из них в этом коллективе мы получаем или неаккуратную, или несвязную, или всем известную историю в новой суперобложке.

Первая осознанная встреча Максима и инфографики — Toko

Часто можно так сильно увлечься, что начинаешь приделывать символы ко всему, куда можно дотянуться. Буквально переводить каждое слово, как будто иконка предмета понятнее, чем его текстовое написание, как будто картинка имеет преимущество над текстом. Это разные игровые поля, и было бы ошибкой думать, что инфографика стремится избавиться от текста, как будто его отсутствие дает сразу +5 к понятности и +1 к универсальности. Такие картинки могут привлекать красивой структурой, но без толкового объяснения, без сюжета и выводов надолго в памяти не останутся и за собой не позовут.

Никакой проблемы с восприятием инфографики, по-моему, не существует. Есть проблема с качеством историй и с увлечением декором, за которым запросто теряется история. Все мы, по большей части, визуально ориентированные люди, у нас в опыте уже все есть, мы все отлично считываем. И книжки с картинками любим, и логические схемы в виде «налево пойдешь» с детства нам знакомы, не осталось никого неподготовленного, будущее уже наступило.

Объяснить, почему текстовое в школе преобладало над визуальным и схематическим, я могу так — коммуникация стремится к универсальности языка. Поскольку запасом универсальных графических символов мы на момент обучения в школе еще не обладали, а языком владели вполне, то и выражали свои мысли так, чтобы они были восприняты наиболее однозначно.

Впрочем, в технических специальностях всегда хватало утвержденных графичеких систем, взять органическую химию или схемотехнику. Лабораторные работы по физике — это как раз про сбор и организацию информации. Возможно, филологам в процессе образования достаточно одного только текста, хотя и они пользуются приемами по сокращению дистанции при помощи визуализации данных. Например, таблицами падежей или историческими таймлайнами. Есть подозрение, что в системе образования не было поощрений к высказыванию в короткой форме, да и само определение «понятность» заканчивалось как раз на уровне дидактических материалов педагогических специальностей. Вот и получилось, что главным критерием качества исследовательской работы стал объем реферата.

 

Bang! Bang!
Ну да, для школьников авторы учебников информацию в инфографику переваривали, но заданий на самостоятельную аналогичную переработку данных не доложили. А они ведь на самом деле сложные. Было как-то по истории — составить семейное древо. Потеть пришлось дольше, чем над сочинением. Потому что любое структурирование требует владения полным объемом знаний по теме, тут верхушками не отделаться. А большинство журналистов, наверное, как раз гуманитарии, с тем же литературоцентричным подходом, и гонорарная система тоже под объем заточена.

 


 

Дмитрий Маконнен,
иллюстратор Bang! Bang!


Инфографику я бы разделил на несколько групп, в зависимости от соотношения информационной и иллюстрированной составляющих. И не стал бы, как многие, искать смысл инфографики в псевдогреческом названии и его переводе. Это сразу же сужает тему. Инфографика в первом своем собирательном понимании — это даже не графика. Это аналитика и систематизация этой аналитики.

Если мы возьмем шедевры инфографики, то видно, что не иллюстрация является их сильной составляющей, а аналитика, вложенная в эту форму. Аналитиков как раз и не хватает. Порой дизайнер вытягивает графикой ужасно собранные данные. На моей практике 80% передаваемого на оформление материала собрано под типовые графики «пирог» (pie chart) или «столбы» (bar chart).

В данный момент инфографика — это разновидность иллюстрации, так как клиент чаще всего видит ее иллюстрацией в макете журнала. Она неспособна построить вокруг себя «инфраструктуру», аккумулирующую заказы. Она не продается как плакат, книга или шрифт. Она не сформирована как цельный продукт. Когда ее непопулярность объясняют отсутветствием привычки и неспособностью жить по-другому, это показатели слабости. Так проще всего объяснить плохо выполненную задачу. Я сам часто делаю не шедевры и иногда совершенно ужасные вещи. Но никогда не оправдываю их пробелами в знаниях окружающих. Многие медицинские книги с древности иллюстрируются инфографикой с разрезами костей и мышц. Вокруг нас не так мало инфографики. И ее смысл упростить восприятие, а не наоборот.

Главная слабость инфографики в групповой работе. Этим делом заняты, в самой минимальной комбинации, два человека. Есть тот, кто собирает информацию, и тот, кто ее превращает в иллюстрацию. У них разные представления о мире. Идеально было бы еще до сбора информации вместе решить, как подать инфографику, выбрать и найти акценты и дополнения. И первый бы побежал собирать информацию в таком виде, в котором она смогла бы соответствовать «дорожной карте». Другой — нашел графические ходы, позволяющие обыграть типы графиков и сочетать все с макетом. 

 


 

Миша Симаков,
ведущий дизайнер инфографики газеты «Московские новости»


Реальная, настоящая, та что с большой буквы, инфографика ну никак, с натяжечкой даже, не может стать умной иллюстрацией. А вот иллюстрация легко может быть частью или вспомогательным элементом инфографики. Это даже клево — иметь такой фан для размягчения сухости классической, диаграммистой инфографики. Просто в иллюстрации ты волен выбирать, из чего лепить, брать свои образы и аллегории, и тебе не надо в лоб пересказывать сюжет, это глупо. Мне всегда казалось, что это мегакруто, если в иллюстрации художник дает волю читательскому воображению. В инфографике же никуда не уйти от данных: они могут быть плохими или неудобными, но они есть и они реальны. Ты не можешь их подтянуть или отфотошопить. Если есть отношение 1000 к 10, то крути их как хочешь, но 1000 в 100 раз больше 10.

Насчет того, что инфографика сложна и непонятна, что ей надо учить. Мне тяжело на это как-то ответить. Для меня она понятна, не имел проблем с ней почти никогда. Тут, наверное, уместно сравнить ситуацию с начинающим водителем, только что сдавшим на права. Он прекрасно помнит, какие у него были сложности, и лучше инструктора объяснит менее опытному, как отпустить сцепление, чтобы не глохнуть. Со временем это уходит на подкорку. Ученик и инструктор находятся на очень разных стадиях: один уже об этом никогда не думает, а новичок все делает через голову, он не довел эту несложную операцию до простой моторики тела.

Вот и с инфографикой примерно так же. Ты погрузился в нее, разобрался что к чему, как какие данные подавать, что в каких ситуациях удобнее для восприятия — и все. Дальше оно оседает, и ты даже чужие работы просто считываешь как текст, притом что способ подачи может быть не самым подходящим. Моя жена как-то давно раскрыла подаренный тостер, и там была инструкция в стиле «Икеи» (кстати, отличный подход к инструкциям, в этом плане шведы ах какие молодцы) — то есть в инфографических картинках. Суть такая: надо засунуть хлеб в тостер и посушить его на максимуме. А потом были нарисованы потемневшие тосты, которые два раза перечеркнуты. Ну и со словами «не понимаю я вашу эту инфографику» мы съели эти перечеркнутые тосты, потому что в инструкции не было написано по-русски: «Выкинь их, это яд!» Когда я добрался до инструкции потом, то однозначно воспринял тосты с крестом как непригодные к еде. Мне было ясно, что их надо просто выкинуть, они служили губкой для свежей, не видавшей больших температур пластмассы. Ну, оказалось не смертельно, все живы и здоровы, даже приплод вот недавно в семью к нам пришел. Счастье, однако. 

Удачная инфографика на взгляд Миши

 

Как подготавливать людей, я не знаю, насильно же не станешь в них пихать схемы, картинки и плакаты с инфографикой. Либо интерес есть, либо его нет. Тут, скорее, все проще и невыполнимее. В  ближайшие лет 25, наверное, надо просто делать другие учебники, где с ребенком разговаривают на «разных» языках. Тут даже не в типографике дело, хотя хорошая типографика — это прямой путь к хорошей графике, и без хорошей типографики не может быть хорошей инофграфики. Загнул. Хотя это не мои слова, таков был ответ на вопрос, заданный Франческо Франчи (арт-директору журнала IL) на Питерской конференции. Он так и ответил: что, по его мнению, успех его аналитической графики напрямую связан с вниманием к качеству типографики и честным подходом к иллюстрированию данных.

Мише нравится

Если с детства у тебя в книгах или в ином современном окружении (будь то iPad или ноутбук) хороший набор схем, познавательных иллюстраций и технических рисунков с чертежами, то зуб даю, тебе будет просто читать язык инфографики. Это как с хорошей навигацией: не надо знать языка, чтобы считывать иконки и стрелки на указателях, потому что это язык более низкого уровня, он работает с образами, а не с буквами и словами.

 

Bang! Bang!
Есть соблазн поискать параллели между инфографикой и комиксом. У нас же и комиксы (взрослые) — нишевая, развиваемая энтузиастами вещь. Детям картинки годятся, а взрослым — тексты подавай. И там, и там, в общем, — визуализация информации, и развиты комиксы там, где процветает инфографика и графический дизайн вообще. Натянуто? Или связь есть?

 

Максим Чацкий
Есть общие черты. Это, конечно, наличие истории, ее последовательное или параллельное развитие по сюжетам. Но у него много чего в еще в окружении, в передаче состояния. Комикс не стремится к универсальности воспринимаемого символа, наоборот, он идет к уникальности образа, благодаря чему может быть по-разному считан разным зрителем. Инфографике это как раз не очень идет, ей бы донести и не расплескать.

Дмитрий Маконнен
Представляя инфографику как сложную иллюстрацию, можно прийти к выводу о комиксах. Но если не брать переменную иллюстрации, то все рушится. Комикс местами близок, но не совсем то. В инфографике мы разбираем на детали застывший во времени момент. А комикс бежит от рамки к рамке. И часто не комментирует свои действия. В инфографике мне всегда хочется, что бы были показаны дополнительные логические завязки в графиках. Чтобы это не выглядело как разрозненные кусочки, разбросанные по странице, а была выстроена последовательная история. Но такое бывает крайне редко.


 

Вang! Вang!
Когда человек понимает про себя — ок, мне интересна инфографика, с чего он начинает учиться? Куда ходит за впечатлениеми и знаниями, что читает, откуда узнает про способы визуализации, инструменты? Как находит свой инфографический стиль?

 

Максим Чацкий
Сейчас уже нет никакой проблемы с вдохновением, с поисками готовой продукции. Есть проблемы с командами, ну и, возможно, с тренерами. Первое, чем стоит заняться — изучением содержания, пересказом задуманной истории, сценарием аттракционов. Интересная инфографика начинается там, где лежит сфера интересов исследователя (взаимосвязи героев сериала «Игра престолов», оптимальные городские велосипедные маршруты, история чужих сексуальных неудач). Потом можно отходить от чужих историй к личным наблюдениям.

Максим рекомендует

У меня есть подруга Лана, которая время от времени вяжет и продает на «Этси» разные штуки органических форм. Она специально ставит себе разные задачи вокруг этого процесса: например, некоторые объекты вязать только в метро и фиксировать, что произошло от одной станции до другой. Или немного усложнить и вязать фрагмент цветом той ветки, по которой она двигается в соответствующий момент. После собранные данные она раскладывает в виде схем, карт и графиков. Так каждый продаваемый предмет обрастает визуальной историей и проиллюстрированным анализом.

А сам внешний вид графики, инструмент, которым ее дотачивать, это как фотоаппарат у фотографов — лучше тот, который удобнее лежит в руке.

Дмитрий Маконнен
Инфографика — интересная и увлекательная вещь. Но учиться нужно не дизайну — инфографике. Это как учиться шить красивые шубы на квадратное тело. Без данных сложно создать форму. Именно поэтому нужно научиться собирать и анализировать информацию. Взять совсем простую вещь и попробовать ее просчитать. Тогда график сам будет вырисовываться. Ну скажем, количество остановок лифта на вашем этаже в день. Найдите в этом какую-то зависимость, и у вас будет система. А потом уже можно оформить это визуально. Но такого идеального мира, конечно, нет. Я не говорю, что все безнадежно. Можно превосходно овладеть инструментом и влиться в команду разработчиков — это более внятная перспектива. Начать в таком случае лучше с книг. Учиться у нас не у кого. Есть несколько интересных ребят, но все, что можно у них узнать, это общие данные. В духе стороны восхода солнца.

 

Bang! Bang!
Как устроена работа над инфографикой в твоем случае? Этапы, приемы, внутренние ограничения — так делать буду, так нет. Это интересно, это не очень, и пр.

 

Максим Чацкий
Большинство инфографики я делаю для журналов, иногда для промо-сайтов и творческих корпоративных отчетов, это сразу решает вопрос с базой, с исходным материалом — уже есть статья, факты, статистика, размер картинки. Очаровавшись в школе на геометрии темой про построение сечений, я, спустя несколько лет разного графдизайнерского опыта, нашел форму визуализации в изометрической проекции. По ней меня находят, за ней и обращаются. И еще это позволяет мне меньше думать про инструмент, а больше про сюжет.

Количество предоставленных данных — самое главное, что влияет на вид будущей картинки. Чаще всего, в отсутствие четкого брифа, получается так: чем меньше значений, тем больше иллюстрация, придуманный окружающий мир. Если значений много, тогда вся красота происходит в цифрах, в их наглядных взаимоотношениях. А сама история уже рассказана в сопровождающем тексте.


 

С картинкой про голод в разных странах за последние 40 лет хорошо заметно, как можно перемещать данные в свою пользу. Только после визуализации каждой страны стало понятно, в каком порядке они возрастают.

 

В статистике про сборы “Зенита” я смело привел все месяцы к 30 дням, и стало видно, как зимние выезды постепенно сужаются и уплотняются в феврале.

 

Бывает так, что нужно проиллюстрировать факты без числовых значений, где показана работа механизмов или процессов. Тогда приходится добирать сопровождающую литературу, чтобы разобраться, как оно действительно работает. Самое сложное из работы такого плана — разные состояния вещества для журнала “Вокруг света”. Нужно было создать упрощенную визуальную модель, чтобы она была более-менее одинаковой по виду в каждом из состояний и чтобы соблюдалась размерность атомов и частиц.

 

Или вот иллюстрации, которые тоже считают инфографикой — к статьям на сайте “Теории и практики” в рубрику “Просто о сложном”.

 

Еще бывает чужая корявая инфографика, которую просят переделать в моем стиле. Это как копаться в чужом коде, не самая интересная работа, — все открытия уже сделаны до тебя. Больше всего я стараюсь избегать иллюстрирования пустотой, чтобы не порождать симулякры, не делать копию копии в отсутствии оригинала. Это такие штуки, которые по виду как график, а на деле ничего не показывают.

 

Дмитрий Маконнен
Я получаю бриф. Получаю данные. И подбираю то, что нужно нарисовать. Обычно арт-дирекция журнала (а они, в основном, и заказывают графики) уже придумала какую-то идею. Я делаю эскиз и отправляю на утверждение. Дорабатываю его и потом отрисовываю чистовик. Добавляю щепотку волшебства. И все получается! Работа сдана )) Задач, чтобы все на свое усмотрение, присылается мало. Но не видя дизайна всего разворота, угадать с оформлением модуля, чтобы он хорошо встал в полосу, — непростая задача. Чтобы разнообразить столбы, можно обыграть их предметами, описываемыми в графике, или политипажами/изотипами.


 

Миша Симаков
Есть пара тем, которые я бы вряд ли стал делать по собственному желанию: религия и политика. Вообще стараюсь держаться от этого подальше. А теперь о нашем подходе к инфографике. Прежде всего, работа начинается с темы или идеи. Имея тему, мы в первую очередь стараемся прогуглить и отяндексерить все, что кто-либо до нас делал в этой области. Люди и раньше без ярлычков «инфографика» делали прекрасные вещи (например, у Тафти в книге есть известная картинка про путь Наполеона на Москву и обратно, я очень люблю эту работу). Хорошо учиться на своих ошибках, но гораздо проще это делать на чужих. Очень классно, когда находится такая тема, за которую никто не брался — вот это реально крутая задачка для головы.

Далее идет, пожалуй, самый продолжительный и затяжной период — поиск и сбор данных. Затем, имея идею-тему, данные и опыт предыдущих товарищей, мы обсуждаем и рисуем. И результатом нашего обсуждения всегда становится проработанный эскиз: что, сколько, где располагается на листе, как строится инфографический рассказ для читателя, с чего он начнет смотреть, куда посмотрит потом, как вообще будет считывать информацию. Это ведение читателя по картинке закладывается в скетч, и дальше уже просто дело техники — все нарисовать и оформить, доделать приятную техническую работу. Пройтись в заключении «типографическим рубанком» и отшлифовать всякие неровности.

Работы «Шатл» и «Нордстрим» получили «бронзу» Малофея-XX (2011) в категории «Портфолио». «Нордстрим» награжден «золотом» SND Russia за инфографику. «Марсоход» — «серебро» Малофея-XXI (2012). 

 

Где-то пять шестых наших работ в МН не меняют своей композиции от стадии скетча до законченной работы. Бывает, что данные оказались не такими или что-то найти не удалось, тогда приходится переделывать все чуть ли не заново. Но в газете с ее ритмом и дедлайнами это супер-пупер роскошь, поэтому стадия эскиза так важна. Лично для меня важным элементом является наличие этой самой инфографической истории внутри инфографики. Это, пожалуй, то самое отличие умной инфографики с большой «и» от инфографически оформленного потока данных, вылитых на читателя. 

 

Вang! Вang!
Как занятия инфографикой соотносятся с характером иллюстратора, дизайнера? Нужно врожденное занудство? Нужна склонность к порядку и организации? Воспитывает ли, наоборот, она какие-то качества? 

 

Дмитрий Маконнен
Мне кажется, это для любителей разбираться в том, как что сделано изнутри. В инфографике самое главное — точность. И желание все перепроверить несколько раз. Я говорю не о информации и размерах графиков на соответствие правильным пропорциям. А о соотношении букв между собой и выстраивании графиков по модульной или придуманной тобой сетке. Нужно очень корректно работать со шрифтами и объектами. Аккуратность любой, даже самый скучный график делает интересными, привлекающим внимание, вызывающим желание в нем разобраться. Это некое волшебство аккуратности, которое любую плохую вещь делает хорошей.

Миша Симаков
Не могу отвечать за всех, но лично в моем случае — становишься более организованным, больше порядка и структуры приходит к тебе в жизнь. Ты постоянно все анализируешь, и, что самое классное в этой работе, инфографика делает тебя умнее. Во-первых, ты узнаешь факты, которые тебе не пришло бы в голову искать или изучать, а во-вторых, ты постоянно решаешь логические задачки-головоломки. Это не может не сказываться положительно на работе извилистого серого у тебя в башке. 

Максим Чацкий
Я рассматриваю вариант осознанного выбора этого направления, по которому выходит, что не инфографика воспитывает человека, а, скорее, человек всегда таким был и в какой-то момент нашел удобный способ самовыражения. Не могу сказать, что склонность к организации и порядку — это самое главное, да и предложенное занудство тоже не очень привлекательное в жизни качество, хотя и обросло в последнее время сериальным гик-шиком. От этого слова такое ощущение, что потерялась важная социальная обратная связь, как будто автор продолжает говорить, но его уже никто не слушает. Мне больше нравится слово «тщательность».

Если не углубляться в размышления о каждом из трех необходимых участников процесса, (отвечающих за качество истории, ценность добытых данных, эстетическую привлекательность построенной модели), то развиваемые черты — это любопытство, пытливость ума, смекалка, постоянное озадачивание себя вопросами устройства вселенной и соотношением прошлого, настоящего и будущего. Такой поиск холмика повыше для общей оценки ситуации. А проанализировав, можно уже и дискотеку включать.