В каждом есть немного Жостово

Саша Стародубцева, 5 февраля 2014

Все начинается с рекламы. Так случилось и в этот раз. Созданный ради повышения продаж скобяных изделий, художественный стиль филетеадо стал практическим народным символом Агрентины и теперь продает целую страну. А теперь по порядку.

В конце XIX – начале XX веков по улицам Буэнос-Айреса катались повозки торговцев. Их сколачивали на одной фабрике и по бокам обшивали фанерой одинаковой формы. Хитрые торговцы быстро смекнули, что боковые панели можно использовать для «наружки», и попросили заезжих итальянских художников разрисовать несколько повозок рекламой товаров. Денег мало, сроки поджимают, поэтому первые рисунки были очень простыми: три завитка, два цвета. Выяснилось, что реклама работает, но каждый торговец хотел выделиться, повысить awareness и увеличить brand experience. И понеслась. Рисунки стали наполняться всеми цветами радуги, ягодками и веточками, портретами, слоганами и дисклеймерами. Рисунки пухли, штрихи и буквы толпились на квадрате фанеры и, наконец, заполнив все пространство, выплеснулись на улицы. Ставший художественным стилем филетеадо оплел стеблями вывески кафе и прачечных, обложки книг, посуду и мебель, памятники, дома, гробы и крестцы проституток.

 

Самое интересное, как филетеадо стал таким, каким он стал.

Изначально на тележках размещали надписи. Например: «Отличное мыло дешево». Но за крупные буквы торговцев заставляли платить налог, поэтому надписи были мелкими и едва читались. Тогда торговцы стали украшать тележки узорами. И «отличное мыло дешево» обрастало лютиками, плющами и градиентами.

Первые филете рисовали иммигранты из Европы — первые филетеадоры сплошь итальянцы: Сальваторе Вентуро, братья Брунетти, Алехандро Ментаберри. Поэтому основой стиля стало подражание популярным в те времена художественным направлениям. Филетеадо претерпел серьезные изменения, но до сих пор, если отбежать подальше и посмотреть на рисунки одним глазом, в нем можно найти сходства с ар-деко и ар-нуво.

Оттачивая мастерство и превнося в украшения тележек местный колорит, поколение за поколением художники добавляли новые элементы и использовали разные техники. Например, Сесилио Паскарелла из второго поколения филетеадоров первым добавил в прозрачный лак несколько капель черного и киновари и стал наносить эту смесь, повторяя мазки краски. Такая техника придала рисункам эффект тиснения.

 

Поскольку иммигранты тосковали по покинутой Родине и очень хотели вернуться, на рисунках появились корабли и элементы морской тематики. Позже, когда филетеадо укрепился как аргентинский стиль, эти ностальгические сопли были заменены на национальные мотивы: почти на каждом филете присутствует флаг Аргентины. Цветы и растения также обаргентинились: традиционные элементы орнамента — местные пятилистные лютики, розы, побеги и листья аканта. Постепенно, в зависимости от предназначения таблички, на рисунках стали появляется животные, портреты людей и крылатые выражения. 

Если просмотреть очень много филете, можно вывести «законы» стиля:

  1. Высокая детализация. Фона почти не видно.
  2. Яркие цвета.
  3. Тени и моделирование оттенками.
  4. Орнаментальные и готические шрифты.
  5. Одержимость симметрией.
  6. Рамка вокруг каждого завершенного элемента.
  7. Символизм.

Часть из них — наследие рационального происхождения стиля, часть — особенности, обретенные в процессе становления филетеадо как стиля.

 

Сегодня филетеадо официально считается искусством. Его признали в 1970, когда была проведена первая выставка работ в этом стиле. Его любят не только туристы. Эта аргентинская хохлома (или жостовская роспись, или петриковская) — предмет гордости целой нации. Филетеадо начался как реклама, стал искусством и теперь снова продает, но уже целую нацию. Мотивы филетеадо можно найти где угодно: в быту, на улице, на людях и на полках магазинов.

Как сказал мне Альфредо Женовезе, современный известный филетеадор: «Наживаться на искусстве не грех, если умеешь делать это красиво. Черт, люди любят филетеадо! Почему бы не украсить для них кроссовки?».

И действительно. Что может быть искренней, чем любовь к собственной культуре.