Умная и красивая

6 февраля 2013

Давно хотели коснуться фэшн-иллюстрации. Знаем мы про нее очень немного — она где-то на периферии зрения, как будто что-то происходит, но точно не у нас и не с нами. Градус отношения к ней в России прохладный. Одни «не»: необязательно, ненужно, непонятно. Если говорить о бизнесе, то мы почти не работаем с иллюстраторами, выбравшими фэшн, и прекрасными, хоть плачь — для них просто нет клиентов. К тому же, модная иллюстрация нередко считается делом пустым и праздным, из разряда непрошедшей девичьей страсти к рисованию платьев (это не только у нас — в огромной, впечатляющей книге 100 years of fashion illustration ее автор и составитель Келли Блекмэн приводит обидное прозвище фэшн-иллюстрации — Cinderella art).

Мы придумали вопросы, на которые попросили ответить пару знакомых арт-директоров глянцевых изданий. Нам показалось, что они больше всех похожи на потенциальных заказчиков картинок про моду, красоту и стиль. Вообще (лирическое отступление) люди, которых мы расспрашиваем про иллюстрацию, местами поругивают нас за дилетантизм и наивность, но отвечая, рассказывают гораздо больше и интереснее, чем мы в состоянии были у них спросить. Вот в чем сила дурацких вопросов.

Сегодняшняя заметка состоит из двух частей — сначала слово реальности, а потом мы, вместе с иллюстратором и художником Дуней Захаровой, пойдем на экскурсию по замками из слоновой кости. И там будет много красоты, неожиданной и разной.


 

Анна Жакевич,
арт-директор российского Vogue

Модные журналы в России часто используют фэшн-иллюстрацию? В каких разделах, обстоятельствах, проектах она обычно встречается?
Сейчас, на мой взгляд, иллюстрации в русских (и не только в русских) модных журналах появляются достаточно редко. По крайней мере, по сравнению с первой половиной ХХ века, когда модные журналы почти полностью состояли из иллюстраций. Как правило, это единичные специальные проекты, в которых делается ставка на уникальность.

Есть ли у нее потенциал для развития и более широкого использования или это нишевое явление для специальной публики и случаев?
Уже много лет в модных журналах в основном используют фотографию, но у фэшн-иллюстрации всегда были и будут свои преимущества: уникальность, живость, персональный взгляд художника. По этой же причине многие модные бренды, такие как Chanel, Dior, Tiffany & Co сотрудничают с фэшн-иллюстраторами.

Как иллюстрация воспринимается читателями русского модного глянца? Есть ли в этом смысле отличия между русской и иностранной публикой?
Я не вижу никаких отличий в восприятии между русской и иностранной публикой. Иллюстрация, как и любое произведение искусства, либо нравится, либо нет. Это зависит, скорее, от мастерства художника, от эмоции, заложенной в иллюстрацию, от живости и красоты линий.

Какие российские фэшн-иллюстраторы на слуху? С какими иностранными иллюстраторами сотрудничают русские журналы?
Я бы сказала, что в России эта область пока не очень развита. Российские журналы, в основном, сотрудничают с иностранными фэшн-иллюстраторами. Среди них Sabine Pieper, Laura Lain, Nancy Macnack, Julie Verhoeven. Из русских могу назвать Евгению Гапчинскую, Екатерину Хозацкую.

 

Кто из фэшн-иллюстраторов нравится, какие проекты с участием иллюстраторв привлекли внимание — профессиональное или просто зрительское?
Нравится Julie Verhoeven, ее проект Fashion Icon для Ponystep Magazine, обложка для Dazed and Confused. Для сентябрьского номера русского Vogue она делала большой проект о новых дизайнерских ароматах.

 

Есть ли пример интересного, нашумевшего проекта а с участем фэшн-иллюстратора в русском глянце (как, например, некогда рисованный портрет Кейт Бланшетт для обложки автралийского Vogue Дэвида Даунтона)?
Пока, к сожалению, не знаю такого. Надеюсь, русский Vogue будет первым.

Что модно в современной фэшн-иллюстрации? В каких отношениях она с современной фотографией? Когда арт-директор или редактор журнала может предпочесть иллюстрацию фотографии?
Трудно ответить что именно модно, думаю, всегда будет в моде индивидуальность, собственный взгляд и отточенное мастерство. Я предпочту иллюстрацию фотографии в случае, если материал от этого выиграет, когда это большой специальный проект — тогда, когда иллюстрации дают дополнительную ценность материалу.


 

Тим Черный,
бывший арт-директор журналов Seventeen и L'officiel, арт-директор журнала Ile de beaute

Смотрите, есть рынок глянцевой прессы, «Гламур» там, «Вог», «Мари Клер» и  т.д. Вот они все откуда здесь — это ведь лицензии западных популярных изданий. У них четкая технология производства, опыт и политика, которая диктует им как, что и о чем писать. Никто не рискует, никто не хочет быть интересным, все хотят продаваться и продавать рекламу. Они конечно как-то адаптируются под российские реалии, но все происходит на уровне «давайте вместо Мадонны будем писать про Елку».

Давайте взглянем на это все с точки зрения издателя, вот у него есть выбор: поставить на обложку девицу, написать крупно «50 способов накрасить ногти» и «Все тенденции осени» — и это проверенный годами ход, это купят читатели, на это дадут деньги рекламодатели, потому что тут никто не рискует — все точно, уверенно и понятно. Или он может поставить иллюстрацию, или давайте даже усложним, интересную иллюстрацию, которую первая половина не поймет, а второй она просто не понравится. Это же не фотка Шакиры. И вот приносит, значит, арт-директор редактору обложку с иллюстрацией, а тот, в свою очередь, издателю, и оба, поразмыслив, ставят все-таки Шакиру.

Иллюстрация — это всегда риск, кто его знает, как получится. Поэтому иллюстрацию и используют издания, которые хотят быть интересными и не боятся публиковать спорные материалы. А это уже история не совсем про глянец. Да, безусловно, мы знаем пару прекрасных примеров, когда глянец берет на себя какую-то другую функцию, кроме развлечения — «Афиша», Esquire, померший «Жалюз», наконец. Но, по сравнению с общим рынком прессы, это совсем чуть-чуть.

Подборка случайного глянца редакции Bang!Bang!

 

Ну и какой смысл вообще говорить, какой иллюстратор на слуху, а какой побольше нашумел, кто модный, а кто рисует для нас на западе. Сама по себе иллюстрация никому не интересна и не представляет никакой ценности. Появится задача, темы и материалы, к которым захочется привлекать внимание, которые сами по себе, по своему содержанию, будут спорными, интересными — тогда появится необходимость в хороших картинках и интересных сюжетах. И тогда арт-директор будет понимать, зачем и почему ему нужны интересные иллюстрации, создавать моду и отношения с фотографией. И тогда я выкину бережно хранимый иллюстрированный номер «Афиши» и соберу новую коллекцию. 

То есть в широком прокате этого кино не будет. Сначала должны появиться интересные материалы и публика, которой эти интересные материалы интересны. С другой стороны эти материалы и публика все же водятся в более узкой области молодых-модных блогов, сайтов и журналов, где как раз стараются отстроиться от цикличного большого глянца. И там любая иллюстрация, в том числе модная, смотрится уместно — потому что это «странно», нескучно и находится вне привычной «зоны комфорта». 


 

Дуня Захарова,
художник, иллюстратор модной рубрики Buro24/7

В последнее время фэшн-иллюстрация стала чаще встречаться. Я думаю, это связано с развитием новых технологий и появлением модных блоггеров. Ведь как было раньше — доступ к модной индустрии был только у привилегированного круга. Чтобы попасть на собеседование к главному редактору, художники-иллюстраторы могли долго простоять в коридорах в обнимку с папкой со своими работами. 

А сейчас у нас есть постоянный доступ к новостям, и блоггер, решивший вести страничку о моде, конечно же, не хочет просто тупо копировать то, что он читает и видит, а начинает делать иллюстрации. Я не хочу сейчас в детали углубляться, кто коллаж делает на скорую руку, кто старается выделиться ручной техникой, а кто просто на все подиумные луки вставляет свою голову — все это я называю иллюстрацией, так как она более или менее выполняет базовые функции иллюстрирования.

И обилие иллюстрации в печатных изданиях я объясняю тем, что у иллюстраторов появился шанс достучаться напрямую до журнала, или: как часто бывает, редакторы сами увидят в каком-нибудь популярном блоге вариант иллюстрации бьюти-продуктов и делают заказ. Это я говорю про наше время — когда мода стала массовым явлением. 

С другой стороны, все чаще попадаются милые бездарные иллюстрации, на которые смотришь сквозь и замечаешь лишь технику. Поэтому мы в тумблерах ностальгируем по 90-м, по иллюстраторам прошлого века и всего ушедшего, которое бесконечно повторяется. 

 

Наш современник Дэвид Даунтон (David Dowton), например, копирует стиль художника Рене Грюо, чья звезда загорелась в разгар послевоенного нью-лука и продожает гореть сейчас, даже слишком ярко. Даунтон мастерски иллюстрирует актуальную моду, привнося в свои картинки старый дух элегантности. Ему даже обложки Vogue доверяют рисовать, что в наше время, когда фотография первична, совсем редкость. 

Иллюстрации Рене Грюо

 

Иллюстрации Дэвида Даунтона

 

Отношения иллюстрации и фотографии в моде вообще исторически острее, чем, например, в портрете. До 20 века картинки в журналах и каталогах должны были точно изображать вещь, чтобы дать читательницам возможность ее оценить, заказать или сшить. Сейчас эту потребность полностью обслуживает фотография. Но в начале 20 века в фэшн-иллюстрации произошел перелом — она начала отходить от каталожного прагматизма, в ней появились кураж, самостоятельность, склонность к анализу модных тенденций и их созданию (иллюстраторы того времени часто работали на владельцев модных домов и создавали эскизы нарядов и тканей). Этот период не то совпал, не то был вызван появлением модерна, который увлек и полностью захватил всех людей, работавших в искусстве.  

 

Двадцатые-тридцатые годы 20 века считаются золотыми для модной иллюстрации: нашелся идеальный баланс между постоянной необходимостью в высококлассных журнальных картинках, заставлявшей издательства вроде «Конде Наст» нанимать очень хороших художников, и желанием художников развиваться и говорить о моде модным и современным изобразительным языком. 

 

В 1932 году в американском издании Vogue появилась первая фотографическая обложка, и скоро высянилось, что они продают журнал лучше, чем обложки с иллюстрациями. К середине века картинки переехали внутрь журнала, а со временем — окопались в рекламе, беллетристике и деликатных темах. Примерно с 50-х годов журналы стали вкладываться в модную фотографию и создавать фотографов-звезд примерно так же, как до этого они растили звезд-иллюстраторов. Иллюстрация выжила, сосредоточившись на своей инаковости — индивидуальной оптике, умении фиксировать то, чего нельзя пощупать, способности создавать мифы.

Особенно хорошо эта разница заметна, когда фотография — хоть столетней давности, хоть современная — исчерпывает ресурс разнообразия в какой-то теме или игнорирует поиски творческого «хода». Собственный почерк фотографа обычно намного бледнее почерка иллюстратора, и потому второму легче превратить нечто рядовое в то, что заслуживает внимания.


 

Дуня Захарова

 

Иллюстрация всегда выглядит оригинально и для периодики идеально подходит, когда нужно просто разнообразить материал или даже съемку. Но я редко вижу полностью иллюстрированную рекламу. Для рекламодателя главная цель — что-то продать, а прежде чем купить, покупателю нужно иметь четкое представление о предмете. Но бывают приятные исключения, которые, как мне кажется, своей непредсказуемостью привлекают еще больше людей, именно тот контингент, на который они направлены.

Так из тотальной коммерции реклама может превратиться в довольно милую открытку с тонким намеком на товар. Например, мой любимый иллюстратор Таня Линг (Tanya Ling) нарисовала очень крутую иллюстрацию для косметики NARS. Небрежные изящные линии кистью украсили рекламу и запомнились мне больше, чем просто фотография идеального лица. 

 

 

 


Кстати, в советских женских журналах было много фэшн-иллюстрации — фотографии выглядели бедно, благодаря полиграфии, искусству фотографа и качеству одежды. Зато те же странные юбки, ситцевые блузы и фартуки 80-х, нарисованные энергичными штрихами, на узких в талии, длинноногих моделях, побуждали садиться за швейную машинку.

 

Фэшн-иллюстрация имеет в запасе трюк на все времена. Картинка несет дух стиля, не мучаясь с материалами и не нуждаясь в подходящем человеческом манекене или лице-палитре. Только сейчас это, скорее, привилегия люкса, а не примета скудности. Показать высокую стоимость бренда можно отказавшись от реальности вообще. Масс-маркет, наоборот, очень плотский. Он любит персон — Монику, Скарлетт, Пенелопу — а также фотографию, как якобы достойный доверия документ.


 

Дуня Захарова

 

Я понимаю, что дальше будет с модной иллюстрацией. Глядя на обилие гифов на модную тематику, можно с уверенностью сказать, что в будущем потребителю будет лень фантазировать и додумывать, а захочется, чтобы все двигалось, показывало изнанку и возможности трансформации, чтобы расстегивалось взмахом пальцев. 

Иллюстрации Дуни Захаровой для проекта Buro 24/7 «Белое на черном»

Когда-то я вышивала, делала объекты из ткани, изучала на практике ее свойства, искусственным образом соединяла ее с человеческим телом. И параллельно всегда интересовалась модой — не для потребления, а для созерцания очень яркого социального феномена. Нечто, что постоянно стремится в будущее, при этом смотря назад. В какой еще сфере новое создается так часто? Только в модной индустрии, которую материально поддерживают поклонники luxury, и к которой стремятся люди, вдохновленные яркой картинкой журналов и показов. 

Я восхищаюсь тем, что в модной индустрии есть справедливость. Самые дорогие бренды и правда самые крутые и интересные. А вот в современном искусстве, увы, деньги не обещают интересного, искренннего продукта.

Хотя, конечно, и здесь материализм побеждает. Когда Николя Гескьер ушел из Balenciaga, я чуть не заплакала. Потому что именно он является тем самым гармоничным сочетанием художника и дизайнера, который в итоге дает такой материал, над которым пока разберешься, уже другой сезон наступит. Настолько глубокие коллекции — как полноценные проекты, создающие свой отдельный мир.

 

Вещи из коллецкий Гескьера

 

Некоторые люди высокомерно утверждают, что мода это уж точно не искусство. Но с практической точки зрения это всего-навсего вопрос позиционирования. Сейчас эта граница настолько размыта, что ее стараются искусственно очертить лишь скептики. А если отбросить все терминологические споры, то мы уже давно живем в мире, где мода навязывает обществу мир ярких красок и причудливых узоров, который воспевал в своих картинах, например, Матисс. За основу многих картин он взял национальную румынскую блузу, которая сохранила этнические яркие элементы и динамичный узор. Он любил использовать материал, который мог осязать. Румынский художник Теодор Паллади подарил ему несколько румынских блуз, зная его страсть к тканям и узорам. Узор на блузе настолько соответствовал представлениям Матисса о гармоничной композиции, что диктовал ему ритмы картин. Это мне кажется идеалом трепетного отношения к одежде, уважения к ремесленному труду и прикладному искусству. И да, живи он в наше время, он бы рисовал с натуры фактурных моделей в одежде Mary Katrandzou и Erdem и вписывал бы их в пространство, наполненное узорчатыми коврами, шторами и скатертями. 

В 19 веке модная иллюстрация считалась подходящим занятием для девушки. Рисовать и раскрашивать платья для каталогов и журналов с выкройками было пристойно и изящно, и только. С тех пор прошло больше 100 лет, в которые с модой произошло много интересного. Дизайнеры, наконец, утвердились в статусе художников, мода все свободнее называет себя искусством. Люди рвутся на выставки по истории костюма и выпускают прекрасные книги и арт-проекты. И вообще, все мы любим постоять, раскрыв рот, у картин, на которых хочется щупать атлас и кружево, и никто не считает живописцев пустыми барахольщиками. Будем же, в очередной раз, смелее, спокойнее и адекватнее, думая об иллюстрации и оценивая ее.


 

Дуня Захарова

 

Художник имеет право считать, что будет искусством, и может целенаправленно выбрать одежду темой своих работ. И эти примеры вдохновляют — именно здесь создаются вещи, которые не повторяют реальность, а лишь отталкиваются от нее.

Фэшн-портофолио Дуни Захаровой