Лютые цветочки

Таня Деваева, 4 июля 2013

Ребята, все мы помним, что, по Гегелю, в основе сущего лежит Абсолютная Идея (и что это не он придумал, а Платон). И вот она в одной фазе существования как-то внутри себя логически саморазвивается, а потом, исчерпав ресурс, воплощается в природе. Природа ближе всего к первоисточнику совершенства. И поскольку природа материальна, то эта близость выражается в непревзойденной материальной красоте и гармонии, которая ранит нас в самое сердце во время цветения яблонь, на закате, а также поблизости от клумбы с розочками. Не нужно этого стыдиться! Это нормально! Это знак того, что мы чувствительны к зову совершенства и отвечаем на него естественным движением души.

 

Наиболее естественно на красоту природы реагируют маленькие девочки — просто косят все цветочки, которые попадаются им на пути. Через минуту потребленная помятая красота летит в сторону. Но культура нас учит, что убивать цветочки, особенно бесплатно и ради удовольствия, нехорошо. Нужно беречь природу, по газонам не ходить, не сходить с тропы, не портить клумбы. Взрослые девочки научаются получать уже убитые цветочки в подарок, покупать их и даже заставлять себя держать их в вазе и менять им воду. Когда купить и сорвать нельзя, а просто посмотреть — голодно, можно облегчить душу фотографией.

Большинству людей инста-фотографии, видимо, хватает, чтобы по-быстрому переварить немножко красоты. Но есть гурманы, которые любят потреблять красоту как можно медленнее и качественнее. В иллюстрации ими населены большие территории — например, «ботаническая иллюстрация» или рисование птиц и насекомых — короче, когда лицом к природе. Зрителя тут ждут редкости и чудеса: техническая виртуозность, наблюдательность, любовь к предмету изображения, эмоциональная вовлеченность автора. Все картинки услаждают глаз, умягчают сердце. Ботанической иллюстрацией часто увлекаются люди в возрасте — это красивое хобби предполагает медитативное смакование жизни, копирование созданных кем-то благородных форм, умиротворение и растворение. Неудивительно также, что ее используют для арт-терапии, коррекции поведенческих и психических проблем. «Мессидж» всего этого великолепного собрания сводится к успокоительному «мир прекрасен». Окей, и если у вас сейчас с этим проблемы, то вам сюда.

Грибы Александра Вяземского

 

Цветы Маргарет Мее

 

Экстравертный, социальный нерв такой иллюстрации умирал последние лет сто, но до конца умереть у него все равно не получится. Работа все еще есть, и есть статус «научной», нажитый в предыдущие 500 лет, когда рисованный каталог мира был интересен не только рисующему. Справочники и энциклопедии до сих пор часто используют иллюстрации, а не фотографии, потому что на картинке можно объединить стадии развития растения, показать вместе его далеко разнесенные части, внутреннее и внешнее устройство, пороки развития и устройство пр. Это выглядит технично, красиво и декоративно — и не зря часто расходится на постеры, открытки и разные интерьерные вещи.

 

Но по-настоящему современными и полными научной значимости ботаническая и зоологическая иллюстрация были много лет назад, когда на основании рисунков делали открытия и рисунки были неотъемлемой частью открытия. Кроме того, ради них ехали на край света, рисковали репутацией и свободой, тратили огромные деньги, допускали в них позорные ляпы — в индустрии было все, что способно вдохновить голливудского сценариста. 

 

Интересно, что с точки зрения современного человека, который в целом представляет, как далеко ушла наука с 15-16 века, самые научные и «вневременные» иллюстрации, порожденные тем временем, вовсе не выглядят самыми занимательными. В книге Amazing rare things. The art of natural history in the age of discovery (очень красивый обзор истории научной иллюстрации с картинками) приглашенная звезда, натуралист и автор кучи бибисишных блокбастеров о природе сэр Дэвид Аттенборо пишет: «В научной иллюстрации авторский стиль часто едва заметен — иногда практически неразличим. Художники бывают слишком сосредоточены на корректной и аккуратной передаче деталей того, что они рисуют, чтобы заботиться об индивидуальности линии. Здесь нет места чувствам. Нет костюмов, несущих печать эпохи. С тех пор, как в них отказались от фона, отпала и необходимость использовать ту или иную концепцию перспективы. Поэтому рисунки цветов, сделанные в 16 веке, бывает трудно отличить от рисунков тех же видов, сделанных в 20-м».

К примеру, классикой ботанической иллюстрации считается огромная книга Hortus Eystettensis («Сад в Айхштадте»), созданная немецким ботаником и фармацевтом Басилеусом Беслером в начале 17 века.

Больше 13 лет автор, вместе с командой рисовальщиков и граверов, тянул огромный проект — рисованный каталог растений из сада местного архиепископа, по его же заказу. Собрание было богатейшим в Европе: в то время как раз вошло в моду хвастаться редкими цветами из экзотических стран. В книгу, которая была издана уже после смерти мецената (немного не дожил), вошли картинки с описаниями 1084 растений, включая медицинские травы, овощи и цветы — и это были картинки почти в натуральную величину. Первый тираж из 300 книг распродавали четыре года, потому что большой, вручную раскрашенный том стоил как треть дома.

Так вот, рисунки там потрясающие. Техника, детализация, композиция, цвета совершенны — это шедевр во всем блеске. Современному художнику-ботанисту, в общем, технически нечего сюда добавить, расти некуда.

 

В соответствии с характеристикой Аттенборо, эти картинки «безличны», они никак не общаются со зрителем, а их автор отстраненно фиксирует великолепие природы. Они «научны» в лучшем смысле этого слова. В свое время эта книга установила стандарты в ботанической иллюстрации. Считается, что «до» было принято описывать и зарисовывать, в основном, съедобные и медицинские растения, и рисунки часто бывали грубыми, наивными или приблизительными. Здесь во главу угла поставили максимальную точность и стопроцентную гарантию распознавания, придумали правило на века, и оно работает до сих пор.

Но прелестно и то, что бок о бок с такими железобетонными продуктами в научной иллюстрации все же стояли более нежные и причудливые вещи. Картинки, которые ухитрялись мимоходом посплетничать о времени и авторе, иногда украдкой переврать научные истины — то есть провернуть пару махинаций, вызывающих шевеление на листе с отстраненно-прекрасными объектами.

Если верить Сьюзан Зонтаг, а похоже, что она права, современный глаз натаскан на фиксацию этих движений, отклонений от «скучного» совершенства в пользу забавного, маргинального, необычного и авторского. В ботанической иллюстрации, к примеру, до сих пор живо почитается Мария Сибилла Мериан, которая всю жизнь с удивительной страстью собирала, наблюдала и рисовала цветы и насекомых (это тогда были на пике почета собрания диковин, кабинеты анатомических препаратов, кунсткамеры и прочее научное коллекционирование, ставшее основой для развития теории). В немолодом уже возрасте, в разводе, с дочерью, она на два года съездила на Суринам, где зарисовала все, что смогла найти, поймать и сорвать, вернулась в Европу, издала книгу, прославилась — все это в конце 17-начале 18 века, девчонки.

 

Научная ценность ее рисунков когда-то была очень велика, а теперь уже, скорее, исторична. Зато известно, что она порой пренебрегала фактами в пользу красоты — и надо сказать, что в веках это работает неплохо. Процитированный выше Аттенборо пишет о ней: «Работы Мериан узнаются безошибочно... Ее иллюстрации ясно выдают автора. И это даже не характерное сочетание насекомых и цветов. У нее было особенное пристрастие к завиткам, и она рисовала их везде, где только можно. Усики у всех ее бабочек завиваются. Завиваются побеги у ее пассифлоры, хвосты у ее ящериц и корни ее сладкого картофеля. И даже змеи, бывает, свиваются в экстравагантные кольца».

 

Как это может не трогать? Эта подчеркнуто женственная, забавная манера украшать то, что прекрасно само по себе, скромно и самоуверенно усовершенствовать божественное творение (навряд ли Мериан была атеисткой при ее раскладе), доходить в рисунке до верхней границы восприятия красивости — в цвете, композиции, выборе объектов. Авторская мания плюс дуновение барокко — и вот у картинки уже есть история и характер, и проходящему мимо обывателю, не ученому, хочется заглянуть в ее глубину.

Еще деликатес из той же серии — маниакально-перфектные иллюстрации Эрнеста Геккеля, ученого более поздней эпохи, яростного дарвиниста и, судя по биографии, человека идейно одержимого. Не надо быть семи пядей во лбу, да, чтобы увидеть за этими картинкам персональную историю? Казалось бы — безумие форм чисто барочное, но оркестровка природного хаоса другая, чем у Мериан. Все выстраивает и раскладывает в болезненно-прекрасном хирургическом порядке твердая рука Большой Теории. Эволюция! Чудеса природы объяснимы как никогда, и, майн гот, наконец, гармония поддалась алгебре! Наше наследство — преклонение перед божественными силами — все еще с нами: вот оно извивается в щупальцах, пляшет в сумасшедшей детализации, смотрит из темных углов, порхает над цветами в каранавальной пляске, но теперь мы успокоим душу и ум симметрией, мы всех посчитаем.

 

Листы Геккеля из книги «Красота форм в природе» в свое время оказали влияние на искусство и дизайн — так говорят, ссылаясь на посвященную ему книгу — мы бы рады содрать оттуда побольше мыслей на эту тему — но книга библиоредкость и стоит 500 баксов, черт, так что просто кивнем. На самом деле поверить в это несложно, глядя на образы модерна. Что самое интересное — вот эта его манера психически раскладывать объекты в безупречные композиции — она модна и свежа, как и сто лет назад. И неизменно вызывает ахи и охи везде, где применяется. Возможно, потому что всегда модны, свежи и интересны человеческие обсессии.

Гравюры о соколиной охоте Johann Baptist Wilhelm Adolf Sonderland из Traité de fauconnerie (конец 19 века)

 

Авторская коллекция маркеров и фломастеров иллюстратора Аллистера Ли, нарисованная в формате 1:1 фломастерами же

 

Геометрические рецепты фотографа Карла Клейнера

 

Выкройки Маурицио Пеллегрини

 

Cодержимое карманов иллюстратора Джанис Ву

Еще одни визуальные рецепты финского фотографа Марии Экроос — за примеры спасибо блогу omami.ru, автор знает толк в маниях


 

Тут уже стоило бы сказать несколько слов о современной научной иллюстрации. То есть той, которая контемпорари и никак не была возможна сто или пятьдесят лет назад. Короткие консультации и пробег по интернету выявили: современная научная иллюстрация — это, прежде всего, 3D-визуализация и анимация всякой адовой ботвы из микромира, геномы, лекарства, а также — привет, Леонардо и ребята — все более точные, роскошные и наглядные модели работы разных систем человеческого тела. Феерически красивые картинки местами (и ребята-разработчики-иллюстраторы об этом знают), полные смысла и целесообразности, но безличные. И, чего скрывать, радость от этой иллюстрации непрофильному глазу получить сложнее, посколько объект ее часто ненаблюдаем и непонятен, а абстракцию, игру структур и цвета любят не все. Опять же — может, мы пока не нашли таких авторов, у которых лирический герой — спираль ДНК. Смутно помнится, что с подобными образами красиво работает команда Бьорк. Знаете имена, скажите. А пока несколько картинок для ознакомления с настоящим — научная иллюстрация, сделанная в компаниях XVIVO, Hybrid, Zygote, Visual Science (русское агентство) и художником Брайаном Кристи.