Оставаться и думать о вечном

5 июля 2012

Леся Черныш — немецкий иллюстратор с советско-украинским прошлым, что, если забыть о фамилии, невозможно вычислить по ее работам. Они, в основном, про жизнь непроницаемых девушек с сочными губами и томительными очами. Страшно томных — в смысле правда «страшно». Они явно не совсем люди и неизвестно чем питаются, может, мужчинами пополам с мороженым, может, котятами. Причем едят их, конечно, глазами. Леся рисует свои истории около 5 лет, они популярны у журналов Playboy, Cosmopolitan, ElleSquintMaxi, La Repubblica delle Donne и многих других. Живет она в Берлине, куда попала в 19 лет.



Как тебя сюда занесло?
Иногда сама себя спрашиваю. Никогда не думала, что буду жить в Германии, а вот вышло, что полжизни уже тут. Немцы — люди двигающиеся каждый в своем квадрате, преимущественно прямыми линиями, и за его пределами им трудно выстроить логический ряд мысли. К этому надо было привыкать. Не уверена, что привыкла. Скорей, теперь я знаю, как с ними общаться. Уверена, сколько бы я еще здесь не жила, никогда не смогу полностью ассимилироваться.

Чего тебе не хватало дома, а на новом месте — хватает?
Дома, в Киеве, в мои полудетские 19 лет, мне хватало абсолютно всего: маленькая собачка в розовом кабриолете, друзья, я училась на втором курсе Института легкой промышленности на модельера. Все складывалось чудесно. И уезжать я не очень-то и хотела, но так получилось: заснула дома, проснулась в чужой стране. На балконе так и осталась сохнуть любимая юбка. Меня почти телепортировали из моей хорошей, привычной жизни в новую и странную. Если все же размышлять о том, что есть здесь и не было дома, то, наверное, определенной свободы передвижения в то еще советское время. Сейчас, конечно, многое изменилось. Хотя, мне кажется, ряд проблем тут решается намного проще. Я люблю Берлин, и когда возвращаюсь из поездок, то чувствую, что вернулась домой. Когда же еду в Киев, то преобладает чувство, что приезжаю в гости: привыкаю, как минимум,  день к тому, что все говорят по-русски, а теперь и вовсе на украинском, что для меня, выросшей в советском Киеве, диковато. Це що ви жінка тут стоїте?

Работаешь ли ты с местными работодателями? А с русскими заказчиками?
В Берлине меня представляет немецкое иллюстраторское агентство. Через них большинство заказов. Обращаются и напрямую — и местные, и местные русские заказчики. С последними я предпочитаю работать редко, особенно сейчас, когда у меня сформировался свой круг постоянных западных заказчиков.

Есть ли между ними разница в подходе к проектам, организации работы? Одинаковы ли требования к иллюстратору? Кто больше платит?
Разница громадная, и почти во всем. Русские заказчики, живущие здесь, — это определенный тип людей, узнаваемый и совсем не мой. У них часто отсутствует чувство элементарного уважения к дизайнеру или иллюстратору, нет нужной этики рабочей переписки, они практически никогда не понимают, что вообще от меня хотят. Ты для них такой петрушка с кисточкой в руках, и объяснить людям, почему маленькая закорючка aka лого стоит дороже картины с мотивом прыгающих дельфинов на закате, трудно или невозможно. Каменный век какой-то. Очень смешно, что все они всегда хотят встречаться лично, чтобы обсудить с глазу на глаз свою гениальную идею. Сесть, сложить свои мысли в слова и отправить мне мейлом хронически невозможно. После многих негативных опытов теперь никогда не посылаю готовую работу до того, как мне ее оплатят. Мы, как шпионы, встречаемся в масках и всем черном на мосту и синхронно передаем друг другу: они — мой гонорар, я — диск с работой. 

Местные немецкие заказчики в этом отношении — полная противоположность: ТЗ написано не идиотом и не для идиота, гонорары перечисляются как в аптеке. Самые лучшие заказчики — японцы. Максимально точный, короткий бриф, практически никаких исправлений. Работала несколько раз с англичанами — они ужасно дотошные, более длинных и подробнейших брифов я не получала ни от кого. Подозреваю, что они таким образом перестраховываются именно из-за того, что я русская, учитывая всем известный факт преобладающего количества извилин в английском мозгу в сравнении с русским ;-)

С русскими же заказчиками из России я, к счастью, общаюсь через вас (через нас — Bang! Bang!), поэтому лишена всех колоритов рабочего общения.

Требования и отношение к иллюстратору тоже разные. Здесь никогда-никогда, даже намеком, не услышишь «мы вам платим, вот и делайте, что мы вам говорим». Гонорары здесь выше, чем в России.

Где интереснее и лучше жить?
Трудно сказать. Я слишком долго здесь живу и люблю Берлин, чтобы судить о нем объективно. Здесь есть шарм непредсказуемости. До сих встречаю невероятные места в городе, хотя и знаю Берлин достаточно хорошо. Потом, считаю, что все это вторично. Интересно там, где друзья, близкие люди, с которыми ты и создаешь интересность жизни.

Общаешься ли ты с иллюстраторами и дизайнерами в новой стране или живешь в изоляции? Кто тебе нравится из местных иллюстраторов?
У меня довольно много местных коллег иллюстраторов и дизайнеров, с некоторыми тесные дружеские отношения. Общение, вообще, смешанное. Среди русских друзей очень мало дизайнеров и иллюстраторов, все больше «нормальные» люди, хотя попадаются музыканты и артисты. Нежно люблю своих коллег Олафа Хайека, Тину Бернинг и прекрасного иллюстратора Даниеля Эгнеуса. Галя Панченко — гениальная, теперь тоже почти местная.

Влияет ли на твой стиль местная культура, образность, тренды? Ходишь ли ты на выставки, участвуешь в каких-то культурных проектах?
Даже не знаю, влияет ли на меня местная культура. Если да, то на подсознательном уровне. Тренды я терпеть не могу. В самом начале, когда я вдруг стала иллюстратором, а случилось это не так давно, лет пять назад, я, постоянно ходила на выставки, бешено покупала всевозможные книги на эту тему. Сейчас все стало спокойнее, на выставки хожу реже и всякий раз удивляюсь смелости некоторых авторов считать себя авторами. С книгами такая же история. К сожалению, мало нового. В проектах участвую, если они действительно интересные или если понимаю, что мне это поможет в будущем или поднимет настроение моему банковскому счету. Светиться для галочки или длинного серьезного списка проектов неинтересно совсем, лучше оставаться в кроватке и думать о вечном.

Как конкурировать с местными иллюстраторами и почему работодатели оттуда выбирают тебя?
Никак. Просто спокойно работать дальше, не зависать надолго, не жалеть себя слишком жалобно. Главное — не останавливаться, не потерять самокритику и чувство юмора. Даже если иллюстрация перестанет быть главной составляющей моей деятельности, оставаться художником. Неважно, в чем он себя проявит, в томных дурочках или фотографиях поджигателей машин. Почему меня выбирают, сама удивляюсь, честно.

Приходилось ли тебе учиться в местных специализированных школах, на курсах, мастер-классах для иллюстраторов? Чему и как учат?
В Берлине, а вернее, в берлинском пригироде Потсдам, я закончила класс анимации в академии Кино и Телевидения (HFF — Hochschule für Film und Fernsehen). Училась я, как и вся моя группа, максимально долго — 8 лет. В итоге практически ничему не научилась, но приобрела большой опыт, выучила немецкий, защитила диплом и после этого никогда и нигде его не показывала, так как никому он, по сути, не нужен. Радость учебы была только в том, что у нас была полная свобода действий, мы много экспериментировали: кофейно-песочно-творожная анимация, стоп-кадр. Мы двигали под камерой все, что только могли под нее засунуть.

Первые четыре года — до того, как построили модное бетонно-стеклянное нечто, здания школы были разбросаны по красивейшим старым особнякам у озер. Это было чудесная дачная учеба. В то время я была одной из первых русских студенток в этой школе, поэтому на вечеринках мне традиционно предлагали только водку. Трудно переубедить местного жителя, что русские здесь — это не обязательно носители мировых брендов на всех выпуклостях тела и что чай мы завариваем водой, а не пивом. Почти все доценты были восточными немцами, которые освежали свой школьный русский, подбадривая меня «давай», «карашо» и «наздровье». Хорошее было время.

Что происходит на рынке иллюстрации в твоей стране?
Что-то, наверное, происходит. Я себя хорошо чувствую, не находясь в мейнстриме. Много молодых иллюстраторов, пытающихся придумать вечный двигатель иллюстрации. И вообще, как-то слишком много иллюстраторов. Хороших мало, как и мало авторов, которые просто умеют рисовать. Это теперь совсем стало необязательным. Возможно, это и не нужно для сборки очередного коллажика в фотошопе, но самое грустное, что даже без элементарных навыков  у многих полностью замылен взгляд. Народ не видит, что предлагает плохую работу. Не удивительно, что местные рекламные агентства просто боятся включать иллюстрации в свои проекты.

Бываешь ли ты в России? Планируешь ли возвращаться или переезжать еще куда-нибудь?
В России и на Украине, к сожалению, почти не бываю. Возвращаться не планирую, а переехать куда-то еще было бы здорово. Как только придумаю куда, сразу чик — и перееду.

По чему и кому из дома ты скучаешь?
По близким людям.

Портфолио Леси Черныш